Разработано jtemplate модули Joomla

 
 

«Особое мнение» судьи в отставке

4 июля в Запорожье презентовал свою новую книгу Виктор Кононенко – единственный судья Верховного суда СССР, который был судьей Верховного суда Украины. Сейчас – в отставке. Во второй части «Особого мнения: записки судьи» говорит о последних семи годах в судебной системе. В интервью – о себе, некоторых моментах советской судебной системы, ну и, конечно, высказывает свое видение сегодняшней ситуации.

 

– Прошел все ступени – от судьи районного суда до судьи Верховного суда СССР, а после Верховного суда Украины. После распада СССР предлагали работу в комитете обороны в Москве, перейти в Верховный суд России и еще много разного, но я решил остаться в Украине.

Родился в Приазовской районе Запорожской области. После профтехучилище работал в колхозе трактористом, помощником комбайнера. Потом ушел в армию. Служил на Кавказе, в приграничных войсках. У нас процентов 70, если не больше, из Украины были. Лучше украинцев по всему Советскому Союзу никто не охранял границы. По совету политрука пошел учиться на юридический факультет – воспользовался приказом Минобороны, который предусматривал досрочную демобилизацию для служащих, поступивших в вуз.  Поехал в Харьковский институт. Уже перед окончанием надо было выбрать профессию. Тогда должность судьи была не престижной. Вот следователь в милиции, прокуратуре, комитете безопасности – это была какая-то героическая профессия. Это было как раз то время, вышел фильм «Следствие ведут знатоки». Изъявили желание быть судьями 12 человек из 200. Меня послали на стажировку в Крым. Оставалось 3 месяца до сдачи госэкзаменов – а меня избирают судьей. Рекомендует меня коллектив судостроительного завода (предварительно дело претендента отправляли в горком партии). Преимущества – меня никто не знает, ни с кем знакомства заводить не буду, дела по блату не буду рассматривать. На выборах – 21 человек. Тогда был народный судья, избирался всеобщим равным избирательным правом при тайном голосовании. И весь район, в котором я работал, выбирают меня почти 100%-но.

– Эффективно ли такое избрание судьи?

– Эффективность его в тот период развития нашего общества, конечно, была высока. В каком плане? Тогда была очень мощная сила рабочих коллективов. Выдвигая судью и считая его народным, возлагал на него огромнейшую ответственность. Во-первых, я всегда чувствовал, что я перед этими людьми должен отчитываться. И должен вести себя не только с точки зрения закона, но и проявлять моральные качества. Это огромнейшая ответственность. Я знал, что коллектив, который рекомендовал меня, может меня вызвать и заслушать отчет (это было записано в законе), и мог вынести решение, что этот судья им не подходит. Во время отчетного собрания велся протокол. Копия направлялась в местные органы власти и вышестоящий суд, который мог изменить решение. Мало того, у тебя еще и партийный билет, и ты отвечал еще и как член партии, и горком партии за тобой следил. Говорят, что партия вмешивалась... Да, вмешивалась, но не так как сейчас. У меня был только один случай – я его поставил в рамки, и они уже знали, что к Кононенко лучше не обращаться. Это вмешательство зависело именно от самого судьи – если он начал преклоняться, то... А я тогда сразу отрубил – и все. Через полгода с начала моей работы был случай, когда ко мне привели хирурга – арест на 15 суток, а я взял с него штраф и освободил. Так меня чуть из партии не исключили, вынесли строгий выговор, что я, якобы, проявил партийную беспринципность. Но меня защитили: я обратился в высшую партийную комиссию, там вынесли на бюро парткома партии, первый секретарь возмутился, почему вмешиваются в работу судьи, и с меня все эти взыскания сняли. И с тех пор меня оставили в покое.  И было такое уважение, почет.

– Целесообразна ли сегодня система всенародного избрания судьи?

– Сегодня выборность судьи в таком виде не может быть. Во-первых, тогда была одна партия, служили интересам партии. Как служили – это уже другое. Во всяком случае, если у тебя партийный билет, ты обязан был вести борьбу с преступностью и выступать за соблюдение законности. А это функции не судьи – судья должен дело рассматривать, быть беспринципным, справедливым. Это совсем другое амплуа. Тогда, по сути, судья выступал в качестве второго прокурора. Были показатели: судья должен был не менее 60% избирать меру пресечения лишение свободы. Если меньше, уже подозревали в мягкотелости. Могли и наказать за это. «Преступник должен сидеть в тюрьме» – это был основной лозунг. Поэтому всегда судьи занимали обвинительный уклон. Сейчас функция другая. А прокуратура вот до сих пор пытается диктовать свои условия суду. Судья видит, что дело слеплено. А прокуратура давит, причем выставляет доказательства, которые вызывают те или иные сомнения. В итоге создается такая обстановка нетерпимости к судьям, что ни каждый может выдержать и поддерживает прокурора. При этом крайним остается тот, кто принял решение – судья. То есть создают такие условия, чтобы судьи были ручными.

– Можно ли ее каким-то образом изменить?

– Конечно. Исключить любое отношение президента к судьям, нормальное финансирование судов, чтобы судья не ходил с протянутой рукой – дайте мне квартиру, а ему дают квартиру и говорят: «Ты ж имей ввиду, кому ты должен служить». Я год жил в общежитии, мне не давали квартиру, потому что я вредный был, но все-таки дали.  И это не только я. По 3-4 года не давали квартиры. Это ж все по принципу «я здесь командую,  все вопросы решаю». Судья должен быть зависим только от закона, и исключить всякое вмешательство в его работу.

– Должен ли судья высказывать свое мнение о происходящем, в том числе в отношении законов?

– Я лично считаю, что да. Многие меня не поддерживают, мол, закон есть закон и его надо исполнять. Это правильно. Но вопрос здесь в другом. Я, например, по характеру такой, что если вижу, что что-то не так, молчать не буду. Есть судебные сообщества – рада судей на общественных началах, есть пленумы Верховного суда, которые могут коллективно поставить вопрос и написать обращение в Конституционный суд, что положение не соответствует или противоречит Конституции. Это по закону, и так должно быть.

Судья, как и любой гражданин, имеет право на свободу мысли, и может их высказывать. Я как судья пишу сразу.

Закон, который выполнялся в отношении задержанных «майдановцев», на момент вынесения решений действовал, и судья обязан его исполнять. Это ж закон – Верховная Рада его не отменяла. Как могло быть иначе? Он же судья, а не революционер, с него никто не снимал обязанности рассматривать эти дела. Тем более что судья сам дело не создает – ему дают его готовым. Там следователь был, там прокурор, который осуществлял надзор за этим следствием, а может и сам участвовал в этом деле. Судья проверяет только доказанность. И если вина доказана, задержали при нарушении – судья ж не выдумал это сам?! Повозбуждали уголовные дела в отношении судей. Сейчас, правда, Европейский суд признал незаконным увольнение 14 или 12 (точно не помню) судей Печерского суда. Но это же было. И даже если судья не согласен, он не имеет права этот закон приостановить. Он может только об этом сказать, и не как судья, а как человек.

У нас кто последнюю точку поставил, тот и виноват. Вот это наша логика. Во-первых, не судья затевал это дело (по «майдановцам»). К тому же закон требует индивидуальной ответственности в уголовном, административном судопроизводстве. Нет здесь коллективной ответственности. Поэтому нельзя одним махом наказать всех. Причем постановления, которые выносили, никто не отменял по сегодняшний день. Если это незаконно, то вышестоящий суд должен их отменить. При этом прокуратура пишет, что эти постановления незаконны. Подождите, а почему вы берете на себя роль суда? Вы же не судебный орган. До сих пор Конституционный суд не может поставить точку о конституционности этого закона. А людей-то поувольняли. Некоторые суды парализованы. И уже по три года лежат дела по восстановлению на работе, но без решения Конституционного суда ничего не сдвинется. А это нарушение прав граждан, причем, судом. То есть сделали и здесь виноватым суд, что не рассматривают дела.

– А кому выгодно формирование негативного образа судьи?

– У меня иногда создается впечатление, что это какая-то акция. Вот смотрите, суд, в котором работают 5-6 судей.  Все же друг друга знают, кто чем дышит, кто коррупционер, кто взяточник. Председатель областного суда знает, в Верховном суде знают. Примите решение очиститься самостоятельно от портящих репутацию. Так нет, мы сами. Приняли решение о люстрации. Сразу же стояла очевидная задача... И получилось так, что профессионалы, которые работали по 20-30 лет, уходят, на их место приходят новые люди. А судью ж не выпускают в университетах, нужен опыт. Есть суды у нас, которые не рассматривают дела уже долгое время. Некому. А это лежат дела граждан. Работа парализована. Кто от этого выиграл?

Но проблемы начались не сейчас. В своей книге я показываю дела тех, кто отсиживает до решения суда 7 лет в камере, и даже есть случай – 15. Я задаю вопрос: кто ответит за это? Есть закон, который определяет сроки, на сколько человек может быть задержан.  Нет доказательств – отпусти его немедленно и извинись. Государство платит из своего кармана за все это. И привожу пример, что когда я в Союзе работал, у меня было дело Одымова из Узбекистана. Он просидел тогда 8,5 лет без приговора, пока дело рассматривалось. И это был один случай на весь Советский Союз, и все о нем знали. В Украине сейчас больше 50 человек.

– Причины задержки рассмотрения одинаковые?

– Разные. Там долго шло следствие, было очень много разных фактов. Когда Советский Союз распался, Верховный суд передал дело в Узбекистан, и его там прекратили. Одымов потом совершил более тяжкое преступление – покушался на министра внутренних дел, и ему дали 15 лет, и он все кричал: вы ж зачтите те годы, которые я уже просидел.

Тот срок, который человек уже отсидел, засчитывается в общий. А по «закону Савченко», даже один к двум. В чем был смысл этого закона, его положительная сторона? Он давал возможность пресекать долгое пребывание людей в следственных изоляторах. И этот закон наталкивал на мысль, что у нас такие дела есть. Обратная сторона – все те лица, которые попали за тяжкие преступления, к моменту рассмотрения дела свой срок уже отсидели. Это, конечно, чревато было. Но закон не торопились отменять. Мы преследуем цель, что наказание – перевоспитание и исправление. Хотя я в 90% случаев не верю в это как судья.


Loading...

Разработано jtemplate модули Joomla

Loading...

Разработано jtemplate модули Joomla

Loading...

Разработано jtemplate модули Joomla